Āraṇyaka Saṃhitā of the Sāmaveda p101

p101

нято мною для vana согласно съ индійскою традиціею; въ Nâighaṇṭuka 1, 5 vana приводится въ числѣ „raçminâmâni“, т. е. въ числѣ ведійскихъ названій луча свѣта. Вмѣсто „сіяніе“ мы могли бы поставить въ переводѣ „свѣтлое небо“, и я думаю, что найдутся въ Ведахъ еще мѣста, къ которымъ примѣнимо то же значеніе. Такъ, напр., сюда долженъ принадлежать слѣдующій стихъ изъ Ригведы (1, 24, 7): abudhne râgâ varuṇo vanasyordhvaṁ stûpaṁ dadate pûtadakshaḥ, „въ бездонномъ пространствѣ царь Варуна, чистыя мысли имѣющій ³⁴), охраняетъ ³⁵) высящуюся верхушку (маковку) свѣтлаго неба“. Словарь Бетлингка и Рота переводитъ это мѣсто иначе: „hält oben den Zipfel der Wolke“ (подъ словомъ vana) или „fasst die Wolke am Schopfe“ (подъ словомъ stûpa); Бенфей: „hoch oben sen“ (Orient und Occident, I, 33). Такимъ образомъ значеніе „сіяніе, блескъ“ принято здѣсь для vana и Бенфеемъ, который объясняетъ въ примѣчаніи „Glanz“ черезъ „Sonne“, съ чѣмъ я не согласенъ, такъ какъ stûpa не означаетъ массы, кучи. Можно думать, что это значеніе попало въ словари (не въ Петербургскій, однако) изъ Нирукты 10, 33, гдѣ Яска, дѣйствительно, толкуетъ stûpa въ смыслѣ saṁghâta (аггрегатъ, масса), но это объясненіе, конечно, такъ же произвольно, какъ и этимологія слова stûpa, выставленная Яскою, отъ глагола styâ. По крайней мѣрѣ, это значеніе не можетъ подходить къ эпитету Савитара hiraṇyastûpa, по поводу котораго Яска объясняетъ слово stûpa; hiraṇyastûpa значитъ, конечно, „съ золотою (т. е. золотаго цвѣта) маковкою“, подобно тому какъ Агни называется arushastûpa (RV. 3, 29, 3), „съ огненно-красною маковкою“. То же значеніе слова stûpa ясно и въ слѣдующемъ мѣстѣ Ригведы (7, 2, 1): upa spṛça divyaṁ sânu stûpâiḥ, „коснись (о Агни) небесной вершины своими маковками“. ³⁶) Первоначально, я думаю, stûpa значило „верхушка“ или „возвышеніе“, отсюда „маковка головы“, а также „бугоръ, холмъ“; это послѣднее значеніе приводится въ индійскихъ словаряхъ, и имъ же, можетъ быть, руководствовался Яска при своемъ объясне-