Āraṇyaka Saṃhitā of the Sāmaveda p105

p105

ственно „вареный“, въ противоположность âma „сырой, crudus“ ⁴⁵) (срав. греч. ὠμός), и черезъ âmâ же (женск. р. отъ âma) обозначается здѣсь „корова“, такъ что въ моемъ переводѣ остался не переданнымъ тотъ образъ, какой существуетъ въ самомъ текстѣ. Бетлингкъ и Ротъ говорятъ по поводу âmâ слѣдующее: „Im Veda Дѣйствительно, во всѣхъ тѣхъ стихахъ, гдѣ „корова“ получаетъ обозначеніе âmâ, мы находимъ и эпитетъ pakva при payas; слѣдовательно, названіе „cruda“ давалось коровѣ по противоположности съ молокомъ, которое она содержитъ въ себѣ вполнѣ готовымъ въ пищу. Должно замѣтить, что обыкновенно âmâ, о коровѣ, употребляется въ значеніи прилагательнаго, при которомъ стоитъ gâus или usriyâ (напр. RV. 3, 30, 14; 1, 180, 3 и др.); отсюда уже произошло употребленіе этого слова какъ существительнаго въ стихахъ 1, 62, 9 и 8, 78, 7 ⁴⁶) Что касается значенія „корова“ для слова parushṇî въ нашемъ стихѣ, то оно образовалось вслѣдствіе частаго употребленія parushṇî „пестрая“ какъ эпитета коровы, при чемъ съ теченіемъ времени parushṇî, какъ существительное, утратило то значеніе цвѣта, которое ему принадлежало. Полную аналогію съ этимъ представляетъ употребленіе pṛçni „пестрый“ (срав. греч. περκνός), не только какъ эпитета коровы Bezeichnung derselben gebraucht“ BR.), но и въ нарицательномъ ея обозначеніи; см. RV. 8, 6, 19; 8, 7, 10 и др. Въ двухъ мѣстахъ въ Ригведѣ (5, 52, 9; 4, 22, 2) Петерб. Словарь предполагаетъ для parushṇî значеніе „облако“ (срав. также Грассмана), которое, онъ думаетъ, могло развиться изъ первоначальнаго значенія этого въ этихъ двухъ мѣстахъ parushṇî можетъ быть переводимо сло-