Āraṇyaka Saṃhitā of the Sāmaveda p117

p117

sâma, yenâ naḥ pûrve pitaraḥ padag̀nâ arcanto añgiraso gâ avindan, „вашему великому (т. е. Индрѣ) принесите великое поклоненіе, могучему принесите хвалебное пѣснопѣніе sâman, которымъ прославляя его (Индру), наши древніе предки Ангирасы, знакомые съ мѣстопребываніемъ (или „съ путями“) ⁸⁶), открыли (=нашли) небесныхъ коровъ“. Слово padaǵǹa допускаетъ двоякій переводъ: „знакомый съ мѣстопребываніемъ“ (Петерб. Словарь: „ortskundig, die Heimath kennend“) и „знакомый съ путями“, собственно „съ слѣдами“ (Грассманъ: „die Fusspur kennend, des Weges kundig“). Бенфей переводитъ padaǵǹâs: „gute Spürer“ и дѣлаетъ коровы, которыхъ освобождаетъ изъ заключенія Индра (побуждаемый къ этому гимнами), могутъ означать не только небесныя воды, но также и лучи свѣта, ⁸⁸) хотя оба представленія обыкновенно смѣшивались въ этомъ поэтическомъ сказаніи. Въ нашемъ стихѣ „великолѣпіе красныхъ небесныхъ коровъ“ указываетъ, повидимому, на лучи свѣта, между тѣмъ какъ выраженіе „привѣтствовали ревомъ“ (если это не миѳъ) удобнѣе понимается по отношенію къ облакамъ.—Prathamam я перевожу „древле“, по аналогіи съ pûrve „древніе“, эпитетомъ предковъ въ приведенномъ мною мѣстѣ изъ Ригведы. Но prathamam можетъ значить также и „впервые“. Относительно triḥ sapta paramaṃ nâma, гдѣ nâma есть множ. число (тождественное по формѣ съ ед. ч.), можно предположить, что paramaṃ представляетъ собою искаженіе формы paramâ (множ. ч.). Правда, Боллензенъ ⁸⁹) приводитъ изъ Ригведы нѣсколько примѣровъ подобнаго несогласованія въ средн. родѣ, но изъ нихъ лишь два оказываются аналогичными съ нашимъ мѣстомъ, именно viçvaṃ vana (7, 7, 2) и ûdhar divyâni (1, 64, 5), между тѣмъ какъ остальные или могутъ быть объясняемы иначе (напр. въ 7, 61, 2 dîrghaçrut принадлежитъ не къ manmâni, но къ vipraḥ; въ 7, 62, 1 bṛhat есть нарѣчіе), или же являются правильными, какъ скоро мы припомнимъ, что конечная гласная въ такихъ фор-