Āraṇyaka Saṃhitā of the Sāmaveda p127

p127

треблено въ смыслѣ святилища, или алтаря, и nâbhâ стоитъ здѣсь поэтому вмѣсто nâbhâ yaǵńasya (которое мы, дѣйствительно, находимъ, напр., въ RV. 8, 12, 32; 8, 13, 29) или nâbhâ ṛtasya (срав. ṛtasya nâbhâu въ RV. 10, 13, 3). Грассманъ объясняетъ это употребленіе слова nâbhi черезъ метафору („das Heiligthum als Mittelpunkt des Opfers“), но такое объясненіе мнѣ кажется сомнительнымъ, и метафора — слишкомъ смѣлою. Я думаю, что аналогія сущ. yoni должна пролить свѣтъ и на nâbhi, въ смыслѣ святилища. Въ Ведахъ мы находимъ yoni въ слѣдующихъ значеніяхъ: „matrix, vulva; родина, жилище (между прочимъ, „гнѣздо, хлѣвъ“); мѣсто; святилище, или мѣсто, гдѣ разводится священный огонь“ (см. Петерб. Словарь). Въ послѣднемъ значеніи yoni употребляется какъ въ соединеніи съ ṛtasya, такъ и отдѣльно, съ чѣмъ срав. употребленіе nâbhi. Но аналогія между yoni и nâbhi не ограничивается этимъ и пріобрѣтаетъ для насъ особенную важность тѣмъ, что оба эти слова сходятся и въ значеніи „родина“. Такимъ образомъ, на основаніи совпаденія yoni и nâbhi въ двухъ значеніяхъ, мы имѣемъ право предположить, что nâbhí ṛtasya или nâbhi yaǵńasya, подобно yoni ṛtasya, означало собственно мѣсто рожденія жертвы, т. е. самое святилище; впослѣдствіи yoni и nâbhi стали употребляться въ этомъ значеніи и безъ прибавки опредѣленія: yaǵńasya или ṛtasya. Замѣчу, что и Петерб. Словарь цитируетъ нашъ стихъ среди тѣхъ примѣровъ, гдѣ nâbhi значитъ „Verwandtschaft, Heimath“ и т. д., что, однако, не достаточно точно, ибо нѣтъ возможности удержать эти значенія въ переводѣ. Касательно отношенія nâbhi родина, родство, родственникъ, къ nâbhi пупъ и т. д. я долженъ сказать, что, хотя въ словаряхъ всѣ эти значенія сводятся къ одному слову nâbhi, я считаю болѣе вѣроятнымъ признавать здѣсь два гомонима, такъ какъ иначе трудно было бы прослѣдить связь этихъ значеній 115). Относительно nâbhi „пупъ“ можно колебаться между двумя этимологіями 116); что же касается nâbhi родина, род-