Āraṇyaka Saṃhitā of the Sāmaveda p208

p208

Что касается -ni (-á -ni) въ повелительн. наклоненіи, то я вижу въ этомъ окончаніи спеціальное индо-эранское образованіе, но иначе смотрю я на -á въ Ведахъ и въ Авестѣ. Это -á, по моему мнѣнію, восходитъ къ индоевропейск. -ân, изъ котораго должны объясняться также греческ. -ω, латинск. -ô, др. ирландск. -u, ст. слав. -ѫ, лит. -uo ²⁸) (въ медіумѣ, передъ -s), -u, готск. -a, двн. -u. Принято думать, что всѣ эти окончанія произошли изъ индоевропейск. -ami или -âmi, но откуда же явилось это совпаденіе другъ съ другомъ отдѣльныхъ индоевропейскихъ языковъ, поступающихъ совершенно неправильно съ конечнымъ -mi? Сходство между языками можетъ быть, конечно, случайнымъ, тамъ, гдѣ оно объясняется изъ спеціальныхъ законовъ, дѣйствующихъ въ каждомъ изъ нихъ; но къ данному случаю это объясненіе не примѣнимо, такъ какъ спеціальные законы ни одного изъ этихъ языковъ не оправдываютъ того, что случилось съ конечнымъ -mi. Очевидно, что окончаніе -mi не могло отпасть вдругъ, и, слѣдовательно, должна была существовать промежуточная форма, оканчивавшаяся на -m. Естественно думать, что для чутья говорившихъ это -m совпадало съ тѣмъ -m, которое является въ окончаніи 1-го л. ед. ч. прошедшихъ временъ, но почему же съ послѣднимъ -m языки (по крайней мѣрѣ, нѣкоторые) поступали иначе, чѣмъ съ первымъ? Курціусъ, объясняя греч. φέρω изъ bharami, bharam, замѣчаетъ при этомъ слѣдующее: „Warum aus φέρομ nicht φέρον ward, wie aus ἔ-φερομ ἔ-φερον, bleibt freilich noch dunkel“ ²⁹). Мы могли бы, пожалуй, отнестись къ этому „почему“ довольно равнодушно, еслибъ оно не напрашивалось при анализѣ той же формы и въ другихъ языкахъ; а это обстоятельство должно наводить насъ на мысль, что наша первая посылка ошибочна, т. е. что мы не имѣемъ основанія объяснять φέρω, fero и т. д. изъ bharami или bharâmi.