Āraṇyaka Saṃhitā of the Sāmaveda p212

p212

Я думаю, что въ индоевроп. языкѣ глаголы перваго спряженія имѣли въ 1-мъ л. ед. ч. настоящ. и будущ. врем. (а слѣдовательно и въ сослагательн. наклон. не только этихъ временъ, но также и прошедшихъ) двѣ формы, одну на - âmi, другую на - ân. Нѣкоторые отнесутся, можетъ быть, недовѣрчиво къ возможности существованія такихъ варіантовъ въ индоевроп. языкѣ, но по моему мнѣнію, ошибка Шлейхера при возсозданіи этого языка состояла главнымъ образомъ въ томъ, что онъ часто искалъ единства тамъ, гдѣ его не было. Говоря объ индоевроп. языкѣ, мы разумѣемъ обыкновенно тотъ періодъ его жизни, который непосредственно предшествовалъ распаденію этого языка, а въ эту эпоху индоевроп. языкъ не былъ, конечно, какимъ-то примитивнымъ языкомъ, <hi rend="superscript" 37</hi ) но долженъ былъ имѣть за собою богатую исторію, ибо иначе онъ не выработалъ бы формы въ томъ совершенствѣ, какое мы находимъ въ немъ. Слѣдовательно, въ эту эпоху даже то, что восходитъ къ первоначальному единству, могло уже распасться на варіанты (примѣры представляетъ жизнь каждаго языка), но въ данномъ случаѣ, какъ я постараюсь показать далѣе, мы имѣемъ такіе варіанты, которые, по всей вѣроятности, никогда не были тождественны, и исконное различіе которыхъ стоитъ въ связи съ образованіемъ „я“ въ индоевроп. языкѣ.