Āraṇyaka Saṃhitā of the Sāmaveda p221

p221

чешскомъ языкѣ: изъ dělaje - здѣсь должно было бы образоваться dělé - (ср., напр., dobrého изъ dobrajeho), такъ какъ при стяженіи двухъ различныхъ гласныхъ въ чешск. языкѣ вторая поглощаетъ первую (и становится долгою) ⁵²). Но точно такъ же въ польскомъ działa-, словинск. dêla - нельзя видѣть стяженія a изъ aje, такъ какъ мы и здѣсь ожидали бы въ такомъ случаѣ e. Слѣдовательно, мы должны возводить это стянутое a къ общеславянск. âjâ (въ періодъ раздѣленія общеславянск. языка каждое a было долгимъ), и на это же сочетаніе указываетъ ст. сл. aa (откуда a) въ имаамь, имаать. Правда, ст. сл. aa въ имаать могло бы быть объяснено изъ ae на основаніи спеціальнаго закона старославянскаго языка, но во-первыхъ, едва ли можно отдѣлять ст. сл. имаать, имать отъ соотвѣтствующихъ формъ другихъ славянскихъ нарѣчій, а во-вторыхъ, мы не имѣемъ права предполагать общеславянск. - ajemi (въ 1-мъ л. ед. ч.), къ которому пришлось бы въ такомъ случаѣ возводить ст. сл. - аамь въ имаамь. Сообразно съ этимъ можно думать, что и въ формахъ гнѣвааши, бываатъ и т. под. (изъ Супр. рукоп.) сочетаніе aa произошло изъ âjâ, а не изъ âje; иной вопросъ, конечно, употреблялись ли эти формы въ старославянскомъ нарѣчіи, или же онѣ внесены изъ другихъ нарѣчій. Относительно русск. знашь, быватъ и т. под. трудно рѣщить, куда должно относить эти формы, но въ данномъ случаѣ то или другое рѣшеніе не можетъ имѣть для насъ большаго значенія, такъ какъ мы становимся теперь на почву общеславянск. языка. Изъ сказаннаго выше слѣдуетъ, что въ общеславянск. языкѣ формы gâdâjѫ, gâdâjeti существовали рядомъ съ gâdâjâmi, gâdâjâti. Что касается долгаго a передъ іотомъ въ концѣ gâdâ-, то мнѣ кажется, нельзя сказать ничего вѣрнаго относительно происхожденія этой долготы, такъ какъ здѣсь представляются возможными различныя рѣшенія. Въ литовскомъ языкѣ формамъ gâdâjѫ, znâjѫ