Āraṇyaka Saṃhitā of the Sāmaveda p267

p267

пад. двойств. ч. долженъ былъ оканчиваться въ индоевроп. языкѣ на - a (греч. - ε), подобно именит. множ. ч. на - as. Рядомъ съ devâ, marutâ въ Ведахъ встрѣчаются формы devâu, marutâu, которыя въ позднѣйшемъ санскритѣ господствуютъ исключительно, а мы уже знаемъ, какъ должно объяснять древнеиндійск. - â = - âu въ концѣ формъ; въ devâ=devâu, marutâ=marutâu мы имѣемъ, слѣдовательно, первоначальный винит. пад. двойств. ч.: daivân, marutân. Къ подобному же заключенію приводитъ насъ и литовск. vilku, гдѣ - u изъ - uo, сохраняющагося въ tuo-du „эти оба“ и т. д. (ср. suku, гдѣ - u изъ - uo въ sukuo-s). Очевидно, что и греч. λύκω могло образоваться не только изъ первонач. varkâ, но также и изъ varkân (ср. φέρω). Полученное нами окончаніе винит. двойств. ч. - ân произошло, вѣроятно, изъ - ans, являющагося въ винит. множ. ч., подобно именит. двойств. ч. - a изъ именит. множ. ч. - as. Правда, Шлейхеръ считаетъ индоевроп. окончаніемъ винит. множ. ч. не - ans, но - ams, однако онъ не могъ бы доказать этого, такъ какъ - ams выведено имъ лишь на основаніи винит. ед. ч. на - am. Мы можемъ оставить въ сторонѣ вопросъ о томъ, произошло ли это - ans изъ ams, или нѣтъ, но во всякомъ случаѣ надо признать, что окончаніе - ans существовало въ винит. множ. ч. задолго до раздѣленія индоевроп. языка, ибо изъ него объясняется - ân въ винит. (впослѣдствіи винит. и именит.) двойств. ч. Что касается удлинненія гласной въ - ân, то полную аналогію представляетъ дательн. творительн. пад. двойств. ч. на - bhjâm по отношенію къ дательн. множ. ч. на - bhjams (прусск. - mans). Причины, вызвавшія долготу гласной въ этихъ двухъ окончаніяхъ, были, можетъ быть, фонетическія (вліяніе группы „носовая согласн.+s“).