Āraṇyaka Saṃhitā of the Sāmaveda p269

p269

связи съ образованіемъ въ тѣхъ же основахъ именит. множ. ч., для котораго въ индоевроп. языкѣ могутъ быть предположены слѣдуюpakûs. Сравнительная грамматика не признавала до симъ поръ такихъ индоевроп. формъ, какъ patîs, pakûs, но на мой взглядъ онѣ (въ особенности отъ основъ на - i) достаточно засвидѣтельствованы языками литовскимъ (akys, sunûs), старославянск. (кости), готскимъ (mahteis) ¹⁰⁸), а равно Ведами и Авестою. Сюда же, вѣроятно, принадлежатъ и лат. ovîs, ovês (oveis, гдѣ ei выражаетъ звукъ средній между î и ê); fructûs. Подобное же разнообразіе имѣлъ въ индоевроп. яз. и родит. пад. ед. ч. отъ основъ на - i и на - u: Ср. также сказанное выше о творительн. пад. ед. ч., а равно и тѣ формы аблатива (ед. ч.), какія можно вывести изъ древнебактр. и латинск. языковъ. Во всѣхъ этихъ случаяхъ падежное окончаніе могло не имѣть гласной a или â, и конечная согласная приставлялась при этомъ непосредственно къ основамъ на - i, - u, но только эти i, u были долгими; изъ долгихъ же i, u, какъ скоро на нихъ падало удареніе, образовались и дифтонги ai, au ( pataj-as, patai-s; pakav-as, pakau-s). Въ основахъ patî-, pakû и т. под. слѣдуетъ признать исконные варіанты основъ pati-, paku- и т. под.