Samavedaranyaka p166

p166

По моему мнѣнію, это заключеніе ошибочно: на основаніи того, что сочетаніе skh (çkh) невозможно въ др. бактр. языкѣ, нельзя еще заключать, что оно не было извѣстно и въ болѣе древнюю эпоху, т. е. въ индо-эранскомъ языкѣ; очевидно поэтому, что то skh, которое утратило s еще въ періодъ единства индійскихъ и эранскихъ языковъ, могло удержаться въ видѣ kh и въ др. бактр. языкѣ. Подобнымъ образомъ и относительно индо-эранск. th Асколи долженъ отрицать возможность происхожденія этого звука изъ sth, такъ какъ въ др. бактр. языкѣ сочетаніе sth (çth) невозможно. А между тѣмъ сравнительная грамматика представляетъ несомнѣнный, какъ мнѣ кажется, примѣръ образованія индо-эранск. th изъ sth, первонач. st, въ глагольномъ окончаніи 2-го лица ед. ч. Извѣстно, что въ прошедш. совершен. времени это окончаніе является въ сскр. —tha, которое соотвѣтствуетъ др. бактр. -tha ²⁰¹), а также греческ. —σϑα (гдѣ ϑ изъ t), —ϑα латинск. —stî ²⁰²), готск. —st въ saisost (перфект. отъ saian „сѣять“). Что касается обыкновеннаго окончанія этого лица въ готскомъ перфектѣ, t (напр. gaft, отъ giban „давать“), то я думаю, что это t произошло изъ st на почвѣ нѣмецкихъ языковъ, именно послѣ той эпохи, когда воспослѣдовало здѣсь измѣненіе согласныхъ подъ вліяніемъ закона „Lautverschiebung“. Доказательствомъ этого служитъ то, что t не перешло здѣсь въ th, а осталось неизмѣпеннымъ, какъ должно было оно оставаться въ сочетаніи st; припомнимъ, что законъ „Lautverschiebung“ съ особенною правильностью наблюдается именно на зубныхъ согласныхъ. Итакъ, я считаю необходимымъ признать уже для индоевропейскаго языка группу —st- въ окончаніи 2-го лица ед. ч. прошедш. соверш. времени. Если до сихъ поръ это не принималось во вниманіе ²⁰³), то лишь