Samavedaranyaka p232

p232

blindemu), но и въ нѣкоторыхъ именахъ, по крайней мѣрѣ — въ отдѣльныхъ діалектахъ; наконецъ, господствующее окончаніе дательн. пад. ед. ч. въ древневерхненѣмецк. именахъ на первонач. -а (мужск. и средн. р.) есть -е, а это е можетъ объясняться не только изъ -а, но также и изъ -u. Въ готскомъ языкѣ, какъ я сказалъ, оба окончанія совпали, но преобладаніе при этомъ имѣлъ дательн. падежъ, что доказывается, между прочимъ, склоненіемъ мѣстоименій, гдѣ дательный и творительный падежи разнились по самой основѣ (ср. др. бактрійск. дательн. пад. tahmâi⁶⁴), изъ первоначальн. tasma-ai, и творительн. tâ, изъ первонач. tân); готск. thamma есть поэтому настоящій дательн. падежъ, между тѣмъ какъ въ творительномъ мы бы ожидали tha (подобно viga изъ vigân). Но творительн. падежъ рано вышелъ изъ употребленія и сохранился лишь въ нѣкоторыхъ нарѣчіяхъ, какъ-то: thê (тѣмъ), hvê (собств. чѣмъ), svê (какъ), sva (такъ). Съ этими образованіями правильно сравниваютъ двн. hwiu, diu и т. д., и готск. ê надо объяснять здѣсь поэтому изъ ia, какъ указывалъ Гриммъ ⁶⁵), или ja, ибо иначе нельзя было бы понять соотвѣтствія между готск. ê и древневерхненѣм. iu=др. саксонск. iu. Слѣдовательно, творит, падежи hvê=hwiu, thê=thiu (diu) образованы отъ основъ hvia, thia, между тѣмъ какъ готск. sva (двн. sô, англосакс. svâ) мы можемъ выводить прямо отъ основы sva. Очевидно, что sva: svân=viga: vigân, а потому и здѣсь нѣтъ причины видѣть отпаденіе -mi. Для индоевроп. языка я принимаю два окончанія творительн. пад. ед. ч.: bhi и -ân (по Шлейхеру: -bhi и -â), а такъ какъ -bhi въ языкахъ нѣмецкихъ и литовско-славянскихъ обратилось въ -mi, то отсюда явствуетъ аналогія, существующая здѣсь между формами творительн. пад. ед. ч. и глагольнымъ окончаніемъ 1-го л. ед. ч. настоящ. врем. Мы знаемъ, что ни въ древнеиндійск., ни