Samavedaranyaka p97

p97

формъ (основа настоящ. врем. yunáǵ—, yuńǵ—) ¹⁷), и отъ большей или меньшей древности этого явленія зависитъ рѣшеніе вопроса, распространялось ли прежде n въ именной основѣ yuńǵ— на всѣ падежи, или же ограничивалось съ самаго начала лишь основою сильныхъ падежей, по аналогіи съ prâṅc— prâc—, avâṅc— avâc— и т. д. Извѣстно, что разница, существующая въ нѣкоторыхъ именахъ между основами сильныхъ и слабыхъ падежей, не есть первоначальная, и, напр., въ prâṅc—, avâṅc— и т. д. носовая согласная n распространялась прежде на всѣ падежи, такъ какъ она принадлежитъ самому корню (aṅk). Какого бы взгляда мы ни держались относительно n въ именной основѣ yuńǵ—, для насъ несомнѣнна полная аналогія, существующая въ склоненіи между yuńǵ— и, напр., prâṅc—: обѣ основы сохраняютъ n лишь въ такъ называемыхъ сильныхъ падежахъ. Но сходство не должно ограничиваться этимъ. Одна изъ особенностей основъ, теряющихъ n въ слабыхъ падежахъ, состоитъ въ томъ, что онѣ сохраняютъ даже и здѣсь удареніе на коренномъ слогѣ ¹⁸), хотя бы основа была односложная; поэтому prâṅc— и въ позднѣйшемъ санскритѣ имѣетъ prấca ¹⁹), prấcas и т. д. (съ удареніемъ на корнѣ). Очевидно, что по аналогіи prấcas отъ prâṅc— мы должны ожидать yúǵas отъ yuńǵ—, и этотъ-то родительн. падежъ я вижу въ нашемъ стихѣ. Я сказалъ уже выше, что, кромѣ основы yuńǵ—, гораздо чаще употребляется въ Ведахъ yuǵ—, а потому понятно, что и родит. или аблативъ yuǵás лучше засвидѣтельствованъ текстами, чѣмъ yúǵas; вслѣдствіе этого обстоятельства родит.— аблат. yúǵas могъ даже съ теченіемъ времени совершенно исчезнуть, подъ давленіемъ тождественной и болѣе распространенной формы yuǵás. Желательно было бы, конечно, встрѣтить yúǵas еще гдѣ-нибудь, кромѣ нашего мѣста, но въ настоящее время я могу прибавить только одинъ примѣръ, въ которомъ, впрочемъ, форма yúǵas могла бы быть объясняема грамматически и иначе. Въ RV.